ЯСЛИ – ЭТО ОТРИЦАНЬЕ ГРОБА
* * *
Дуб стал дверью, но снова хорёк
Пьёт из чашечки птичьего мозга.
Часовой механизм столь далёк
От того, что пропела мне мошка.
Серебро раздаривши реке
Обеднела луна? Да едва ли.
Стержневые нельзя вертикали
Сжать, как посох дорожный в руке.
В дверь войдёшь – но каков результат?
Круг разымешь – получишь пространство.
В дебри тайн никогда не пробраться,
Тут сильны сторожа – не велят.
РЕЧЬ
Из дремотного вязкого ила
Вышла жизнь. Тяжелы берега.
Так вела неизвестная сила,
И окрестная явь дорога.
Как же слово внедрилось в сознанье?
Как сознанье возникло само?
Бессловесность – как род наказанья,
Выжигает на душах клеймо.
Всё назвать! Через умное слово
Мир обширный себе подчинить!
А реальность чрезмерно сурова,
И мешает и жить, и любить.
То есть речь возникала веками –
Огоньки зажигались в мозгу,
И сливались в блестящее пламя, -
Я его ощутить не смогу.
Открывается правда живущим.
Объясненье в любви вам даёт
Право истинным быть и дающим,
И пупырчатый страх отойдёт.
Речь ликует, и свищет, и светит,
И горчит, и кипит, и горит.
И героев, и мудрых отметит
Самой точною мерой молитв.
Часто кажется маленьким солнце.
Речь излечит от скорбных страстей.
И назад в сонный ил не вернётся
Своеродное племя людей.
* * *
Безвестность и бесславье - между ними
чернеет пропасть - в славу ли провал?
Бывало - стали волосы седыми,
а - с первой книгой некто выступал.
Кому известны лютики иль кашка,
цветущие для всех и ...для небес?
А есть неутоляющая чаша
алчбы - я не могу вне славы, без...
Безвестность это тихое стремленье
приблизиться к познанию небес -
такое написать стихотворенье,
какое оценил бы синий лес.
ПУГОВКА
Под буфетом – старым, важным, тёмным –
Пыль слоями мягкая, как мох.
Скрепка и прищепка в иллюзорном
Мире, что едва ль представит мозг.
Оторвалась пуговка, упала,
Покатилась, под буфет попала,
Пыль тревожа маленькой судьбой,
Вряд ли золотой.
Зашипела пыль: – Ну что такое! –
Вновь лишили нежного покоя.
Вздрогнув, скрепка изрекла: «Привет»
И вздохнул буфет, как старый дед
(надоело быть всё время мрачным!).
И прищепка щёлкнула: – С удачным
Приземленьем, пуговка. Ей-ей.
Темнота. Наличие вещей.
-Трое нас, – рекла прищепка, - трое,
не считая пыль ( - А что такое, -
пыль, проснувшись, молвила. – Опять
говорите, не даёте спать!).
-Трое – значит, мы не одиноки.
Пуговка из лёгкого металла
Нежно, с переливом заблистала,
Польщена приёмом. – Что же, сроки
Жизни нашей неизвестны! – скрепка
Говорила. – Но дружить, и крепко
Меж собою, я надеюсь, будем.
Ссоры и вражду оставим людям.
Жили неподвижно. И дружили.
И о многом часто говорили,
Даже пыль участье принимала
В разговорах, хоть порой ворчала.
А буфет вздыхал бывало тяжко –
Утомился жить уже бедняжка.
А хозяин пуговки, в заботы
Плотно погружённый с головой
(на работу и потом с работы),
и не вспомнил о потере той.
ЯСЛИ
Серыми пещёры были стены
Изнутри, снаружи – чернота –
Чернота кружила несомненно
Ангельскими образами та.
Но зрачок наш не устроен, чтобы
Видеть лёгкий очерк высших крыл.
Ясли – это отрицанье гроба.
Что Иосиф там, в углу накрыл?
(Во дворе спилили старый тополь,
в Африке разбился самолёт –
сумму всех событий – их не много ль? –
круг единый глубиной вберёт).
Ясли… А волхвы идут откуда?
Караван, верблюды и ослы.
Сколь возможно осознанье чуда,
Коль реально всё – тюки, мослы?
Ярок свет, идущий от пещеры.
Ясли света обещают нам
Измененье центра силы, меры
Восприятья. Обещают храм.
