ТРАКТОРИСТ. По весеннему полю однажды Я бездельником праздным шагал, Видя то, что увидел бы каждый: Трактор теплую землю пахал. Прозаический, грязный, невзрачный, Он мои не тревожил мозги. Тут я встретился с лужей прозрачной И решил в ней помыть сапоги. Беспощадно испачкавши руки, Я усердно размыливал грязь, По резине разлитые струйки Ниспадали до лужи, мутясь. Не напрасно я, видно, старался, Заблестели мои сапоги, Ну а трактор, меж тем, приближался Волоча за собою плуги. Замер он, исполняя веленье Человечьей привычной руки, Лишь внутри продолжалось движенье, Неузримые глазом толчки. Из кабины, в одежде неяркой, Вылез, губы настроив на свист, Не побритый, пропахший соляркой, С закопченным ведром тракторист. Он направился к лужице этой, Зачерпнул помутневшей воды, Вдохновенно, глазами поэта, На свои оглянулся труды. Лил потом, наклонившись пониже, Воду в чрево стального коня, Был весне он нужнее и ближе, И, конечно, счастливей меня. ПЕСНЬ О СТОЙКИХ БАРАКАХ. Они, как невесты, белели когда-то, Как яблони были в цвету, Потом уподобились стойким солдатам - Стоять до конца на посту. В пробоинах крыши и окна разбиты, Фанера, полиэтилен, Неправда, что Богом они позабыты, Вон козы пасутся у стен. И эти создания Божии, козы, Жуют, как когда-то, траву, Куда мне девать свои грузные слёзы? Сейчас, как дитя, зареву. Как славно здесь жили! Как крепко здесь пили! Гудел молодой организм, Друг друга и жён своих в праздники били И строили мы коммунизм. Шло время, а с ним то морозы, то грозы, Прогнозы пошли невпопад, Распался Союз, развалились колхозы, А наши бараки стоят. Железные стяжки на них, как подпруги, Проёмам дверным - лишь зиять… Вылазят оттель штукатурки-подруги Облезлым баракам подстать. Побитые жизнью, с увядшею кожей Взирают на божеский свет, На юных себя ни за что не похожи – Поэт, – говорят мне, – Привет! – Девчонки, привет! – говорю я им тоже, Не верится, что наяву. Мне кажется даже, не я это, может, Не я говорю и живу. Нас годы и быт хорошо укатали, Но, если посмотришь назад, Чернобыль погиб, небоскрёбы упали, А наши бараки стоят! Есть счастье кому-то в деньгах и собаках. Но буду до смертного дня, Тем счастлив, что в наших рабочих бараках И помнят, и любят меня. * * * – Я умру, не увидев Парижа. Если ляпнешь вот где-нибудь так, Скажут: – Точно, поехала крыша, Да, с претензией, – скажут, – дурак. Пусть сегодня живётся нам туго, Но базары о гибели – вздор, Кто сказал, что мы загнаны в угол? Нет, не в угол - на новый простор. Всей душой и назло всем напастям Я народу желаю добра: Жить, чтоб завтра казалось несчастьем, То, что счастьем считалось вчера. Разъезжать по парижам не барин, Проживу в Мамадыше свой век. Да по мне - что француз, что татарин, Лишь хороший бы был человек.
