КАФКИАНСКИЙ ПУСТЫРЬ
* * *
Проверял я не раз и друзей, и вино.
Не согреют они, не спасут.
Полагается встать, суд приветствуя, но –
Я улёгся. Идёт самосуд.
И зевает тайком с бодуна адвокат,
И сорвался с цепи прокурор.
Сам себе выношу я вердикт: виноват
И читаю всю ночь приговор.
Сновиденья мои, как таблица, просты.
Раз проснёшься – и глаз не сомкнёшь.
Светит мне поутру кафкианский пустырь
И колбасный наточенный нож.
Я, ВЕНИЧКА И СУХОМЛИНСКИЙ
Я, как и Веничка, бывал портвейну рад.
Бежал за ним в ночи аж до «Центрального».
Но поздно понял я, что лишь денатурат
Путь открывает в суть трансцендентального.
И я, как Веничка, ходил в пединститут,
Диплом свой выходил, а Веню вышибли.
Чтут «Петушки» его, читают там и тут.
Я ж в Сухомлинские так и не вышел, блин.
ВИНА
Мне грустно знать, что я себя жалел,
Что находил себя невиноватым.
На ближнего обидевшись, шалел.
Его считать смел недругом заклятым.
Тот жар в груди неправедный простыл.
Не вдруг усвоив истину простую,
Снимаю шляпу. Господи, прости.
Я виноват. И, значит, существую.
* * *
На счёте пусто у меня.
Но с прежней ширью,
Шестой червонец разменяв,
Его транжирю.
Как мелочь - вдруг -
Уходят дни.
И скоро, значит,
Скажу я жизни: «Не тяни.
Что у тебя там?
Заверни.
Не надо сдачи».
* * *
Ты молодая да красивая,
Твой бабий век ещё так долог.
Башка плешивая да сивая
Моя, увы, клонится долу.
На мир взираешь победительно –
Крутая ты в эфире песня!
Мне жизнь сказала убедительно
Давным-давно: «Не ерепенься».
Ты молодая да красивая,
Но быть красивою опасно.
Ты, может статься, несчастливая.
И красота твоя напрасна.
А я из тех, кого коверкало.
И смотришь долго, без причины
Ты, как на святки девка в зеркало,
В лицо пожившего мужчины.
СЧАСТЬЕ
«Человек создан для счастья
как птица для полёта»
В. Г. Короленко
Для счастья человек рождён,
Как птица для полёта.
С утра в строю был батальон –
Осталась рота.
Птенцы, погодки, пацаны,
Где ваши кости?
Где вам о доме снятся сны
И о погосте?
Хоть ты не плут, не баламут,
Не пустомеля –
Тебя ребята не поймут.
Прости, земеля.
