Я гостила у
чёртовой матери
* * * Вот любил бы, допустим, меня сумасшедший художник, Рисовал бы мне разные ноги и синюю грудь, Глаз всего лишь один, но, однако, довольно хороший, И без рук, словно я и без них обойдусь как-нибудь. Я стерпела бы всё - и согнутое набок колено, И отсутствие полное рук, и ресниц, и бровей, Только б он говорил, всем-всем-всем говорил непременно, Дескать, это портрет САМОЙ-САМОЙ ЛЮБИМОЙ моей. * * * Сгорблюсь, согнусь, скрючусь. Что делать - такая участь. Стою без движенья и звука - Черная закорюка. А люди спешат мимо, Шарахаются в испуге. У закорюки нет имени, Нет друга у закорюки! Стою, на ветру качаясь. И снится мне сон о том, Что аист я. Просто аист, Склонившийся над гнездом. * * * Рубашку скомкала. К груди прижала. К лицу. А пуля - свист! А пуля - жало! Что ж ты, рубашка, не помешала свинцу?! Его одевала, его провожала. Носил. Рубашку смяла, к груди прижала. Нет сил... * * * Сидит на краешке кровати, истончена. То голову задумчиво обхватит. То взгляда не отводит от окна. То покачнётся в такт порыву ветра, зашевелит губами в полутьму. Так молятся, когда не ждут ответа. Так молятся. В который час? Кому? * * * Скорбь. Скорбь. Скоро. Не скоро б. Не с коробочек скорбь - с короб! Скоро скорбь. Скоро: * * * Переплёт рук. Перекрёст ног. Сердец перестук. Волос перехлёст. Разнять - Испуг! Оставьте двух пар переплёт рук. До смерти двух сердец перестук. До смерти переплёт, перекрёст, перехлёст. А после - перемигивание двух звёзд! * * * Эх! Колесо истории - эко чёртово колесо! Ты куда Рассеюшку мою занесло?! С чиста поля ли в ту овражину завело! Как с парадного крыльца да на задний двор. Как с господнего лица да в адов тот помол. Эх, колесо истории - соскочило с оси. А ты, резва троечка, продолжай неси-неси. Да ты, резва троечка, копытами грязь меси-меси. В грязь копытами нас топчи-топчи! А мы еще поднимемся! Во как!.. * * * Заботушка - ищи её! Мы без забот - ничьё нищьё! Эх! Набок рот У кривых ворот. Эх! Набок рот У больных сирот. А голос жа-а-лобенький: "Подайте, тё-о-теньки! Подайте, дя-а-деньки! Будьте до-о-бреньки!" Ах, дяди, ах, тёти - Эх, мимо - в заботе. А нам-то что?! - Ничьё нищьё. Заботушка - ищи её! * * * Иду по полутёмным улицам, Полусумасшедшая, полуголая. И темно-зеленый цвет лица - Такая от ёлки укола я. Наряжаюсь уличным мусором: Обертки, пакеты, консервная банка колкая. Окурками украсилась, словно бусами. Для вас, дорогие, высококультурные, - самая подходящая ёлка я! * * * Подперев кулаком подбородок, Распласталась - сижу за столом. Говорят, будто я самородок. Самовыродок - скажут потом. Вот какая я Необычная - Самородочна- я - Самовыродочная! * * * Я всем мужчинам на свете - немного любовница, А всем женщинам я - чуть-чуть сестра. Располосица моих стихов, крестословица, Раскидала меня, раздала. Дотла! Располосица ты моя, крестословица, Мой ты крест, мой костёр, мой яд! А такие, как я, любовницы, Может, в очередь в ад стоят... * * * Я гостила у чертовой матери, Мы с ней ели и пили, и пели. А смазливые чертенятки Подвывали из колыбели. Мы плясали так сильно, что даже Пара стекол разбилась в окошке. А чертенок, который постарше, Нам подыгрывал на гармошке. Было сердцу тепло и отрадно. Мы, как верные сестры, поладили. Так спасибо тебе, ненаглядный, Что послал меня к чертовой матери! РЕЗАНУЛО Поцелуем резануло Вкривь и вкось через всё лицо. Что ж ты, грешник мой, неуравновешанный, Сразу не представился подлецом? Я поцелуй стерла, свела, выжгла с лица. И гадко, и нравится. Эх! Резануло - Полоска от плеча до виска. И ликование, и тоска. С цветами-пряниками - А я отпрянула. Клинок блеснул - Враз потянулась! Ножичком вжжжик: * * * Я бы хотела Вам не понравиться! Глаза в пол. - Белое? Красное? Пейте за здравьице! Бокал полон. Я бы хотела Вам не понравиться! Душу вон! Сдавила бокал. Белые пальцы. Хруст. Звон! Я бы хотела Вам не понравится, Ах, поздно: * * * Не разглядела - думала, лента пестрая, - Взяла, да и вплела змею в косу. Сколько смертельных раздала поцелуев, Пока осознала причину. А они ложились в гроб - руки сильные, головы буйные - За любимым мужчиной любимый мужчина. Каждому закрывала глаза и плакала. Прощальный поцелуй, как контрольный выстрел. И ведать не ведала, что за губами алыми Очередная порция яда вызрела. Это моей прапрабабки история. От нее слава ведьмы досталась в наследие. Но дочке отрезала косу под корень я - Я хочу быть последней. Я должна быть последней!
ЕЛЕНА ХЛЁСТКИНА. Родилась в 1975 году в Новосибирске. Почему она стала вопленницей, плакальщицей, причитальщицей, какие исстари (вспомним Ярославну) почитались на Руси, как пифии в Древней Греции? Возможно, объяснение - в самопризнании: "Стихи - попытка жить с раскрытыми ладошками, а не с фигой в кармане". Уже в пятилетнем возрасте Лена начала задавать вопросы: "Что такое жизнь? Что такое смерть?". О том, что она пишет стихи, знали только близкие. Но подошло сорокалетие Новосибирского университета. В самый последний момент подготовки юбилейного сборника Хлёсткина отдала в него свои сокровенные "вопли". Они оказались востребованными. А в 2001 году - отмеченными жюри литературного конкурса памяти Ильи Тюрина. Когда Елена запевает народные песни, лицо ее окрашивает живительный румянец. Живет в Новосибирске на улице Русской.
