Возьми же моей головы амулет
ПАСЫНОК Когда-нибудь вечером синим, Без дум, без любви, без мечты, Я вдруг попрощаюсь с Россией, И стану с Россией на "ты": Зачем ты меня не любила, Терпела, стыдливо кривясь?.. В припадках беззлобного пыла С тобой я налаживал связь: Покорный твоим обещаньям, Признания ждал много лет: Возьми же теперь на прощанье Моей головы амулет! Прощай и забудь кривотолки. Ведь люди чего не наврут! : Курки моей верной двустволки чачакнут и станут во фрунт! К исходу лирической ночи, Как раз на коровьем реву, Бровями взмахнут мои очи И шумно взлетят в синеву. ВЫ СЛЫШАЛИ, КАК ПАДАЮТ: Я знаю: было здорово! Я знаю, кто здесь жил: Старик в кепчонке порванной Здесь что-то старожил. Теперь забита досками (уехали, ту-ту!) почти что паустовская избушечка в саду. Старик - тот самый, в кепочке - Уже не в шалаше. И яблоки за веточки Не держатся уже. Одно, второе:пятое - Тук-тук - в пучине тьмы: Вы слышали, как падают Не яблоки, а мы? Вот славный сын Адама С манерами Христа - Напился, плюнул в зама - И грохнулся с поста. Он грохнулся, а я пока Скандалами цвету: И все ж не громче яблока Когда-то упаду. Естественно, небрежно: Тук-тук - и тишина: Прошу! Возьмите! Съешьте: И сплюньте семена. ВАРВАР Идет полями и лесами, Идет ромашковым ковром - Мужик с невинными глазами, С фамильным тонким топором. Душа в лирической истоме, В мазутной неге сапоги: Под ним земля тихонько стонет, Пред ним дрожат березняки. Он понимает птичьи вопли, Он любит беличью возню: Он колья, жерди и оглобли Считает прямо на корню. Легко живет топорным счастьем, Листает весело рубли: Трудолюбив, хороший мастер, - И тем опасней для земли! * * * :Петух красиво лег на плаху, Допев свое "кукареку": И каплю крови на рубаху Брезгливо бросил мужику. * * * Ты брошена, разбита, искорежена, Над письмами закончился твой пост. Душа твоя в конвертики уложена И злобой перетянута внахлест. Ты волосы болванишь чуть не наголо, - Смотрите, мол, а мне на вас плевать! Ты стала узколицая и наглая, Слова твои - всё "мать" да "перемать": Ты брошена, судьба - сплошные дыры, И голос недоверием изрыт. Старушка из семнадцатой квартиры - "Хороших не бросают!" - говорит. Ребенка незаконного, внебрачного Таскаешь контрабандой под плащом: А пошлина давно уже уплачена Бессонницей, слезами и дождем. Ты брошена, ты, значит, нехорошая. Ты брошена, как камушек со скал. Ты брошена и сплетней припорошена: А я как раз такую и искал. * * * Я люблю! через горы и годы!.. Я люблю! сквозь любые погоды!.. Я люблю! сквозь погосты-кресты, сквозь туманы-дороги-мосты!.. Сквозь цветы восковые у морга, сквозь судьбу, что к молитвам глуха!.. Я люблю! ослепленно и гордо! От любви перекошена морда, От любви перехвачено горло, от любви не хватает дыха: * * * Жизнь моя, поэзия, подруга: Я в стихах тонул, горел и мерз: Очи мне не выклевала вьюга, хоть прошел под вьюгой много верст. Скажут: поза? Да, возможно, поза: Жизнь - она из поз и прочих крох. Пусть сгниет раздавленная роза, а в гнилье взойдет чертополох! Я не жду бессмертья ни минутки, мне дороже пальцы на струне, чтоб рядком сидели проститутки, весело болтая обо мне. * * * Хороша веревка длинная, а беседа - откровенная: Хороша Москва старинная, еще лучше современная. А стоит она разбросано и просто, а Москва - она большущее село: Только камушки да храмушки, да звезды, да брусчатку от столетий повело. Ах, брусчатка-чешуя, далеко Сибирь моя, карандашик мой в Москве забутырил. У одних Москва в душе, у других душа в Москве, а у третьих - там и тут по квартире. У меня же нет квартиры ни в Москве и ни в Сибири. Путь-дорога неизвестная, и не ждет меня жена: Потому и путешествую, что квартира не нужна. * * * Я шагаю, спускается вечер. Сердце грусть начинает кусать: Если Пушкина где-нибудь встречу, Что спросить и о чем рассказать? От шагов тишина не грубеет: Дай же Бог сто эпох не грубеть!.. А царь-колокол ночью вспотеет, как немой, что пытается петь. Ах, Москва, - белоснежная книга, Да жар-птичьи следы на снегу: Из Сибири к тебе каждый миг я Всё бегу, всё бегу, всё бегу: По стерне, по ромашкам да розам: Я, счастливый, аж до смерти рад: Всё бегу, как собака за возом, как собака по кличке Пират: Не нужна мне любая награда - конура или хлеба кусок: Приласкай ты, столица, Пирата, хоть разок, хоть разок, хоть разок: ОМУТ Березка: Омут: Утопиться, что ли?.. Утихнет совесть, сердце отболит: :С какой надеждой, сладостью и болью на тихий омут смотрит инвалид. Не надо жертв, азартного горенья: Не надо боли, - пусть хоть рыбья боль: Блесну златую с черным опереньем Забросил так:для видимости что ль: Но омут сам живет по-человечьи: По ком-то глухо стонет птица выпь, Кувшинки - в ряд, как траурные свечи, И месяц тонет в призрачную глыбь: Там пескари червей хватают мерзко!.. Там пескарям от щуки нету сна!.. И в рыбьем небе весел и дерзко, Как истребитель, носится блесна!.. У РАЗРУШЕННОЙ ЛОВУШКИ Над пещерой в тиши бьется запах гнилья, Ночью плещутся волчьи огни. Молчаливой струей протекает змея, Огибая, как крепости, пни. Даже ветер лихой из ловушки в елань Ускользает, боясь тишины. Кто же в ней побывал? Может, лось, может, лань - Житель чудной таежной страны?.. Дно пещеры хранит чей-то яростный след, Кто-то жизнь, как свободу, любил: В этом царстве гадюк кто-то бился за свет: Победил! Победил! Победил!
АРКАДИЙ КУТИЛОВ. Родился в 1940 году в таежной деревне Рысьи Иркутской области. В начале 60-х - армейская служба в Смоленске, знакомство с Твардовским и его высокая оценка. От избытка поэтической воли и "половодья чувств" Кутилов и еще пятеро солдат учиняют в военной части жуткую попойку с поглощением антифриза. Наутро выживает только поэт, которого демобилизуют из армии в тяжелом депрессивном состоянии. Твардовский пытается разыскать подававшего надежды солдатика, однако в воинской части ему выдают информацию о смерти Кутилова. Тем временем Аркадий возвращается в родную деревню с подавляющим его чувством вины. Смерть матери и брата добавляет тяжести. Бродяжий период длится семнадцать лет. Рабочим кабинетом становятся чердаки, подвалы, теплотрассы, психушки. В конце 70-х в Омске поэт выходит на улицу с портретом Брежнева, вставленным в сиденье от унитаза. Летом 1985 года в одном из сквериков Омска обнаруживают труп бродяги. Им оказался Кутилов.
