Доспехи сосен
наспех нацепив
ДЕРЕВЬЯ Деревья - недвижные реки, Все в брызгах листвы и хвои, Несут к океану над нами навеки Древесные струи свои. А мимо, вздуваясь и тая, Гонимые ветром слегка, Плывут, как арабская надпись витая, Пестрящих людей облака. СОВА Сова - отточено чиста, С пушисто-хвойного перста Взирает на людей... Извечен Божий Глас сове Там, где Восток, изгрозовев, Библейских ждет судей. В снегах - хрустальный ломоть тьмы; В дымящейся груди Зимы Колышется стрела... И зрит с нее совиный дух, В клубящийся укутан пух, За низверженьем зла: Разжав пергаменты долин Перстами сумрака, вдали Холмами спят века... Творенье мудрое следит За бегом внутренним орбит Во глубине зрачка... А человек бредет во мгле, По льду, в ненастной синеве - Могуч и тороплив; Желтками глаз отмечен путь, Которым он готов нырнуть В отверстый зев земли! ЯЩЕРИЦА Я, как ящерица птичьих снов, Выгнув глотки кожистый ком, Спелых мошек и сочных жуков Своим липким слизну языком. Третьим веком два века сомкну, Обозначив изгибы корней, По струящемуся волокну Промелькну среди синих теней. Покорив муравьёв племена, Там, где зелень изрезала синь, Где в серебряный ветер, бледна, Эвкалиптом вонзилась полынь, Где, в разводах седых паутин, Брызжет жизнь фейерверками трав, Я как древний былой исполин Растворюсь, след, как хвост, потеряв. Нескончаемые гимны поют Сонмы сонного царства листвы... Соловьиные трели совьют Солнца круг из пожухлой травы; Но и там, над богами земли, Чей ужасен немыслимый бег, Клонит к нам необъятный свой лик Сам пришелец пространств - человек. * * * Доспехи сосен наспех нацепив, Растут в лесу невидимые души; Обречены шуршанье мира слушать, Чей зов упрям, неровен, тороплив. Они - на страже Неба и Земли, Щита Луны и Солнечной Короны; Бесстрашно возносить они должны Гербов своих раскидистые кроны. Они глядят в лицо лишь облакам - Величественной мантии заката; И ни к чему им знать, что век двадцатый Прибрал весь мир к ржавеющим рукам. Они - как стрелы, пущенные вниз: Вонзились в плоть земную, и - застыли; Ветвится оперенье их, хвосты ли Комет зазеленевших? Yes, it is. Меж параллельных сосен проходя, Внимаю траекториям пространства; Так, странствуя, я нахожу себя - Недвижное пустое постоянство. * * * Тьма скрадывает и съедает, Когтями землю вороша... Мир, глядя на неё, не знает - В чём держится пока душа. Овальны отблески обличий И темпераментны, как встарь; И гомон детский, точно птичий, Машинную сгоняет гарь. Кривляньем кроны длятся, или Коварным шелестом в умах? На сером веществе извилин Века оттиснуты впотьмах. В глазницах сумерек теснится Тупая лобовая кость, И оседает на ресницах Не то досада, не то злость, Что позвоночник, как подсвечник - Затеплил разума фитиль... Что может быть ещё беспечней, Чем верить в небыль, будто в быль? ВЕСНА Все весна перемешала вдруг: Морем льды проглочены вдали... И деревья, в сотни тысяч рук, Листьев подаянье обрели. Солнечных червонцев звон парит В окрике неясном деревень... Ударяют в солнце звонари - Сосны, сдвинув гнезда набекрень! В черепашьих сумерках озер, Под дельфиньим лоском резвых туч, Под берез минорный перебор Дней распев пронзительно тягуч! Рвутся струны струями ручья; Оплывая воском облаков, Отплывает, сумрак волоча, Дымная гряда слепых веков; Странная страна - душе мала, Но мила - смешеньем жизни всей; Черен снег, и лишь земля бела Повсеместной святостью своей! * * * Однажды на гранитных плитах Приметил я гранат разбитый, И книгу, брошенную с ним; Листы, забрызганные соком, Напоминали о Высоком, Чей смысл едва ли объясним. Здесь кожура объяла зёрна, И кто-то пастью своей чёрной Округлость мира надкусил. Граната зёрна, что светила: Их Вечность кровью окропила, Чтоб вновь создать по мере сил. Прозревши, я провозгласил: "Один грызёт гранат со скуки, Другой грызёт гранит науки, А третий - Тот, чей облик скрыт, Под пенья ангельского звуки, Граната гранулы гранит". * * * Спи, упрямая прядь, Спи, усталая твердь, Спи, упругая гладь, Спи, вещей круговерть. Спи, спиною застыв, Спи, вершины задрав, Спи, изгибами встык, Спи, пласты распластав. Просыпайся, не спи! Простирайся живей! Прорастай сквозь виски Волосами ветвей! Поднимайся насквозь - На сквозняк, на норд - вест! Надевайся на гвоздь! Пригвождайся на крест! * * * Век уходил за веком в смежность век; В них подоплеку видел человек Своих порывов к свету - прямо в пекло; Ревущий грот страстей, разъемля рот, Алкал сквозь бремя рвоты и зевот - Се человек, наружность его блекла. Зрачок ума - сверчок фантазий - слух, Скрипичный ключ - клюка глухих старух, Да нотный стан - девичьего не круче, Рождали перепады странных гамм, В гармонию приведших шум и гам - ШУМеров Мер и ГАМлетов созвучий. В засилии строительных лесин Стенал неугомонный клавесин; Звук льнул к окну и плыл неторопливо Туда, где солнца зрелый апельсин В авоське из березок и осин Провис средь мглисто-сизого наплыва. Витал бемоль под сводами небес, Меж ребер стен был защемлен диез, Как в древности, где тишина хворала: Где первозданной мудрости кристалл Из келий мрачнозевных прорастал Крестом григорианского хорала. Отверстый вечер - верстами огонь; Агония бегоний - просто вонь. Клоака сфер - виток клавиатуры: Соитье клавиш с пальцами - и стон, И снова мир симфонией рожден На простынях измятых партитуры! Химеры нот - шумерские быки, Закрючены конечности строки - Немые сфинксы у истоков звука. Крыла синкоп, копыта всех долей: И это стадо гонит водолей Напиться из органа-акведука. Средь льда - обросший буклями пингвин - Безбрежный Бах - о, Бахус нотных вин, Из Нотр-Дама льющихся на волю: Так Моцарта эмоций не постичь - Крылатых нотных знаков птичий клич, Щебечущий и скачущий по полю. Пульсация артерий подо льдом Телесных тканей; сердце-метроном Отстукивает темпы злей и чаще; И музыка отравленным вином Струится по корням, как в сне дурном, Чтобы осадком сесть в венозной чаще. Извилины сознания грешны, Как Гершвин, Шостакович - шест войны, Как Скрябина скребущая истома; Развенчанные признаки основ, Расцвеченные призраки "битлов" Приблизили пронзительно знакомо. И хаос вновь на землю возвращен, Скрежещущее вопли, рев и стон Под ЛСД (здесь аббревиатура!). Рояля чернокожий абрис груб - Улыбка Армстронга в разводах труб - В щербинах полунот клавиатура. И лопнула струна земли, как ось, Как оземь осень рушит сердца гроздь, Как гвоздь вбивают в музыку запястья; И умер звук. И заново воскрес: Бемоль-диез льют боль в скрипичный крест, Но подразумевают в этом счастье. А новый звук, как Иерусалим - И виртуален, и неопалим: Он безупречно ровен, как антенна: Неандерталец новой эры глуп; В пластмассовых пещерах - зуб за зуб: Геенна звуков воет, как гиена. Когда-нибудь, как ангел во плоти, К нам кроманьонец должен бы придти (иначе говоря, - певец разумный); И возродить Божественный орган, Как орган осязания всех гамм Среди вселенной - слишком многошумной.
ДМИТРИЙ ЛИТАСОВ. Родился в 1967 году в Новосибирске. С 4 лет начал самовыражаться в лепке из пластилина. К 12 имел свой настольный музей "мадам Тюссо": гусары, рыцари, киногерои, рок-музыканты. В 10 потерял отца. После этого рос замкнутым и впечатлительным. Много читал. Поступил на архитектурный факультет. Грянула перестройка. В итоге - несданная сессия, и - ремонтный батальон. Демобилизовался в депрессивном состоянии. Большую часть из написанного сжег. В трудовой книжке значится: вокалист. Это случилось после отборочного тура на эстрадный конкурс "Юрмала-89". Исполнил две песни собственного сочинения. Был принят бурно, но позднее понял: эстрада - не его. Он - исполнитель камерного жанра. "Живу покуда с любимой женщиной - мамой (не путать с эдиповым комплексом). Не пью, не курю, делаю зарядку, обливаюсь, слежу за тем - что и как ем, говорю, думаю, короче - медитирую. Вот такой я редкий ныне зануда". В 2002 году вошел в число финалистов "Илья-Премии".
