НЕ ДЛЯ ИСТОРИИ
РОМАН МАМОНТОВ,
СОЮЗ РОССИЙСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
- Поставьте машину на обочину, - махнул жезлом упитанный лейтенант дорожно-патрульной службы. - До двенадцати часов дорога будет закрыта.
- И для дикороссов? - Потягивая папироску, усмехнулся писатель Роберт Белов.
- Что-о-о? - Изумился лейтенант и зачем-то поправил козырёк фуражки.
Солнечный луч скользнул по его личному знаку с каким-то загадочным номером, сверкнул и упал в сухую траву, как жёлтый кленовый лист. Лейтенант нахмурился, ему не до того; он не услышит последних дней заплутавшей осени:
На часах - половина первого, автомобиль плавно покачивает на дороге. Вот и нужный поворот, смена передачи и резкий подъём...
Казанская Трифонова женская пустынь в лёгкой дымке плыла над поймой реки Чусовой. Слабый ветер тормошил склоны Митейной горы, шалил колоколами церкви. В поле, что убегало к горизонту от построек женского монастыря, играют ребятишки - девочка и мальчик, - он стреляет из лука по облакам, а может быть, просто ищет свою Царевну-лягушку, девочка улыбается: она знает, куда упадёт стрела, девочка смотрит на мальчика глубокими глазами, она не собирается торопить время.
Навстречу нам появляется отец Савватий и Валентин Курбатов.
- Здравствуйте, - улыбается поэт Юрий Беликов.
- Здравствуйте, здравствуйте, - хлопает по плечу Валентин Яковлевич.
Они обнимаются. Есть что рассказать, есть что послушать, но пока церковь никуда не отпустит, она покажет им настоящее чародейство - осеннее солнце, звуки иконописи и спокойный взгляд отца Савватия:
Спустя некоторое время, мы уже трясёмся на кочках просёлочной дороги. Ещё чуть-чуть и перед глазами откроется другой вид - Успенский мужской монастырь, полуразрушенное здание с куполами, деревянными постройками во дворе и яркой беседкой, накрытой разлапистыми ветвями дерева. А внизу, под крутым склоном серебрится река Чусовая. Преподобный Трифон Вятский, основатель монастыря, позаботился и о душе человеческой, и о теле - мы спускаемся к реке на чудотворный источник. Воды источника, говорят, обладают целебными свойствами, приносят исцеление от физических страданий.
- Ветхозаветные места, - замечает Валентин Курбатов.
Роберт Петрович Белов оглядывается по сторонам, пытается всмотреться в лесную чащу, да уж зрение не то, годы забирают своё. Он разводит руками:
- Берендеево Царство, - и глубоко затягивается табачным дымом.
... и опять автомобиль несётся по кочкам грунтовой дороги, и ветер задувает в окно, а солнце играет лесом, красит листву деревьев, заголяя кустарники, и чем-то тревожит реку Чусовую.
Следующий пункт поездки - источник Казанской Божией Матери. Славится земля Чусовская дарами природными, правильно бы пользовать их, прислушиваться бы к дыханию земли, да не можем мы так...
На источнике этом была явлена икона Божией Матери. Прихожане принесли её в храм, однако утром она появилась на старом месте. Икону опять забрали, и всё повторилось заново, тогда и поставили на источнике часовню, а образ Божией Матери украшает теперь храм. В этих местах обитает отшельник, будто хранит источник от сглаза. Но как сберечь то, что мы готовы преспокойно разрушить?
На поляне, перед спуском к воде стоит множество машин. Да и пусть бы стояло, но дым, шашлычный дым, как утренний туман, плавает над головами людей, и перегар от водки выпитой нагибает траву, не хватает только площадки для танцев, а так - всё замечательно, гуляй человече - на то и даются тебе места святые:
День пошёл на убыль, пора выезжать к магистрали "г.Пермь -г.Чусовой". Мимо пролетают деревни, леса и ручейки. Скоро перед глазами заклубится желтоватый дым, а это верный признак того, что мы на правильном пути - Добро пожаловать в город Чусовой! Юрий Беликов всматривается в даль и легонько ударяет в бок Роберта Петровича:
- Чусовой это совы на сучьях сосновых: вот Флоренция, Данте, моя!
Однако Белов невозмутим. Он стряхивает пепел и спрашивает:
- Так откуда здесь появляются писатели?
- Из сажи говорят, Петрович! - Потягивается Беликов. - Из сажи.
- Ну, ну:
Что ж, проедем по главной улице города - улице Ленина, и через железнодорожный переезд - на Красный поселок, а там...
... задумчивый шум реки Архиповки охраняет постниковский Китеж-град или Музей истории реки Чусовой. Пожалуй это единственное место, где можно потрогать всё своими руками, примерить на себе и не испытать при этом гнева ревнивых музейных хранителей. В этих местах Виктор Петрович Астафьев ловил хариуса, и даже запечатлён на фотографии, которая хранится в музее. И чего только не найдёшь на территории Леонарда Дмитриевича Постникова - создателя столь чудесного места, - от пушки сорок пятого калибра и макета самолёта Василия Каменского до стайки гусей, по-барски прогуливающихся у пруда.
Надо заметить, что Валентин Яковлевич Курбатов ныне занесён в список Почётных граждан города Чусового. Я попытался сфотографировать значок на его груди - не получилось, будто туман попал на изображение.
- Это конспиративно, - улыбнулся Курбатов. - Не для истории.
Но история всё-таки тётка капризная. Как задумает, так и расставит по местам:
Ночь съела тишину и бросила пригоршню звёзд на небо. А Юрий Беликов читал стихи о Михаиле Тарковском, а Роберт Белов ещё успеет поведать о последнем президенте СССР, и Валентин Курбатов покачает головой, и всё будет в порядке, пока поэт и критик могут сидеть за одним столом, разговаривать и выпивать. А как же, вы спросите меня, литература? А литература сегодня подождёт:
Утренний туман облепил склоны Китеж-града, замазал холодным паром крышу крестьянского домика и церквушки Ермака, пролез между деревьев и кустарников, и даже огрызнулся на первые солнечные лучи. Железнодорожная насыпь оглушается криком электрички. Именно здесь и был ссажен с поезда безбилетник Александр Грин, и вот теперь он - в камне, молча омывает уставшие ноги водою Архиповки, и хариус подплывает к стопам его, будто пытается разбудить Грина.
Крик птицы: Солнце уже пробивает туман, звонарь идёт к колокольне, и через минуту звуки колокола разбудят постниковский Китеж-град.
- Поставьте машину на обочину, - махнёт Леонард Дмитриевич. - И посмотрите, какая нынче осень!
Мы оглядываемся.
Господи, дай запомнить последние дни заплутавшей осени.
Треугольник замкнулся: Пермь - Чусовой - Псков.
Болдинская осень на Урале...
И зачем же, Валентин Яковлевич, привели Вы её с собой?...
