* * * Я не верю кукушкам, не верю в значенье примет, Вижу горький осадок в пророческой гуще кофейной, И, идя на экзамен, чтоб вынуть счастливый билет, Никогда не ложил под носок пятачок юбилейный. И, толкуя значение послеобеденных снов, Замечаю лишь действие хилых желудочных соков. И в сплетениях линий ладони сквозь мудрость веков Вижу тонкость улыбок лукавых авгуров-пророков. Я не верю в сакральную силу руды и камней, Не ношу талисманов, инь-янь-амулетов и прочих, Но гнездо с аистятами в гиблой деревне моей Почему-то мне видеть приятно в холодные ночи. РУСЬ Всё та же Русь, всё те же хаты, Дождём замызганный забор, И вместо слов - сплошные маты Соседей, выносящих сор. Всё те же свиньи в чернозёме (Излюбленный пейзаж тупиц), И те же бабы в томной дрёме. И те же хари вместо лиц. Но нет такой стены Кавказа, Чтоб с глаз – долой, из сердца – вон От их всевидящего глаза, От их всеслышащих икон. * * * Тихо стелет листва покрывала на спинках скамеек, Зажигает фонарь пучеглазая злая луна. Пестрый вечер-таджик из цветов накроил тюбетеек, Золотою тесьмой их украсив хитро и сполна. Перелесками эхо летит, словно теннисный мячик, Спотыкаясь о кочки и прыгая в кронах берёз. Лишь теперь понимаю, на черной волне неудачи, Родниковую грусть этих тихих, доверчивых слёз. Я теперь понимаю, как мало мне все-таки нужно В этом мире, где столько пустых и никчёмных вещей… Но гудит вдалеке, как и прежде, протяжно-натужно Похоронный набат по растраченной жизни моей. * * * Нашивает июль на полях золотые заплатки, Прострочив по краям белой нитью песчаных дорог. В синеве облака, как каракули в детской тетрадке, Будто кто-то нетвёрдой рукою водил между строк. Жаркий день стал короче, прохладные ночи длиннее. Над гурьбой огорода стал пристальней пугала взгляд. И колодец-журавль, на гире ведра цепенея, Понемногу теряет с дождями свой прежний наряд. Лето в полном разгаре, но грезят уж августом реки, С каждым днём приближаясь к холодным забавам Ильи. В междудневье луна, словно кошка, мечтательно веки Постепенно смежает. Хрипят на заре соловьи. Клонят колос к земле перезревшие желтые травы, Будто свесил бедовую голову пьяный мужик. И кричат, как и прежде, котов загулявших оравы, Миновав неожиданно марта любовный тупик. Совершают побег из засохших прудов лягушата, Словно пролил ужасную язву разгневанный Бог. Длинноногая цапля глядит им вослед виновато, Будто видит их жизни привычный и жуткий итог. Мне немножечко грустно. Вновь осенью сменится лето, Догорая в холодном пожаре опавшей листвы. Одинокое пугало в старом чепце из газеты Будет зорко следить за сохранностью прелой ботвы. ГАМБИТ Вновь пророчат синоптики ливневые дожди, Навевает тоску пустотой заоконный вид, В паутине почтовый ящик – вестей не жди. Ход за мной, но разыгран у черных уже гамбит. Я опять проиграл по-крупному, как всегда, Заглядевшись азартно на пешечный черный блеск И, очнувшись, в недоуменье треплю кота, Как Алиса из зазеркалья страны чудес. В междустрочье газет зашифрован секретный код, Но разгадывать глупо, все ясно, как дважды два – Кто-то снова на пешке лукаво надул народ, И смеется кота чеширского голова. ПРОГУЛКА Мы вырвались с тобой из темноты, Пугая тишину ночного марта. Шарахались безликие коты, Меняя курс без компаса и карты. Я мерно шел, а ты почти бежал, Без устали натягивая повод, В угасших лужах ветерок дрожал. Роняя в кровь почти забытый холод. Стучал асфальт, и все казалось нам, Когда так давит звездная громада, Что мы идём по древним чешуям Окаменевшего веками гада. Я смутно видел в смуглой темноте, Ты видел все своим шикарным носом, Бросая вызов на дуэль мечте: Что ж не родился я таким барбосом? Что разглядел, вникая на ходу, В невидимый пунктир людских метаний, Которые, как вор, порой крадут Огонь страстей и теплоту желаний?.. Вот девушка, ломая каблучок, Скользнула мимо ароматом розы, Теряя юность и ловя в сачок Игривый взгляд подаренной мимозы. Вот пролетел военный удалец, Скрывая робость в складках гуталина, Раскусывая сладкий леденец, На миг забыв, что он почти мужчина. Вот прогремел угрюмый господин, Взрезая воздух кожею портфеля, И в то, что он опять, как перст один, Как в приговор, отчаянно не веря. Вот кот бежал, задрав трубою хвост, Отогреваясь после зимней стужи. Не церемонясь и забыв про тост, Как валерьянку, воду пил из лужи. Вот дедушка, здоровье не щадя, Обкуривал вчерашнюю газету И, близоруко в новый день глядя, Ругал Володю, что поёт фальцетом. Вот… Погоди, а это чуешь, друг? Швыряет бездна в нас созвездий бомбы, Как будто жертвы благовонной тук Кидает в небо искры гекатомбы. Война миров!.. И в узкой полосе, На зыбкой грани безвоенной зоны, Ночной туман, как простыня осел, Роняя в реки тонкие рулоны.
