ОПЕЧАТКИ В КНИГЕ СУДЬБЫ
УРГА
Я ушёл навсегда на заре долгожданной субботы,
привязав за плечо шестовину старинной урги.
Не ищите меня. Я в заказнике вечной свободы,
где следы исчезают в заносах песчаной пурги.
Вам меня не найти. Не сказать лаконичное «Здрасте!»
Ветры тропы ко мне хорошенько песком замели.
Я возьму этот шток, на котором полощутся страсти,
и с размаху воткну, пуповину пронзая Земли.
И кошмовый шатёр под небесною синью раскину.
А вокруг табуны, проторяя весенний маршрут,
молодую траву разбивают копытом в мякину.
И завидев меня, потихоньку приветственно ржут.
Заслоняя зенит, в голубой глубине небосвода
первозданным крестом распластался по небу орёл.
В этих дивных местах я расстался с тобой, несвобода.
В этой дикой степи я любовь и свободу обрёл.
Здешний воздух пропитан пьянящим любви ароматом.
И вдыхая его сквозь дымящийся утра кальян,
я за счастьем прошёл по степи одиноким сарматом,
как когда-то за волей ходил Пугачёв Емельян.
И тебя повстречал я на самом краю Ойкумены,
где целинную новь не сквернил ещё плуг бороздой.
В твоих чёрных глазах я увидел огни перемены
и пленился навеки монгольской твоей красотой.
Я так долго искал тебя в вихре случайных событий.
Ты услышала зов среди шума вселенской игры.
И сегодня с тобою в экстазе сакральных соитий
мы осанну поём, созидая иные миры…
НОВОГОДНЕЕ ПОСЛАНИЕ ПОЭТА
Когда наст под ногой неожиданно – хрясь! –
и метель выметает слежалую грязь
в наших душах, подобно метёлке,
Я стою на ногах, хотя чуточку пьян,
и хотел бы поздравить родных россиян,
пожелав им к Рождественской ёлке:
Чтобы время не било наотмашь под вздошь.
Чтобы мир не душил кабалою святош.
Чтобы рядом был ангел не падший.
Чтобы горя немного, а счастья вдвойне.
И комбат не узнал бы на дальней войне
про измену любимой комбатши.
Чтобы души не вымарал чёрный изъян.
И планета не стала Землёй обезьян.
Не потопла вослед Атлантиде.
Чтобы с семьями были любовь и тепло,
и ценою любой «не рубилось бабло», -
обязательно к Богу придите!
ЭПОХА
Не знакомые с Дао и чудом бонсая,
наши предки, кайло в мёрзлый камень вонзая,
шли вперёд, всё своё доверяя котомкам,
чтобы счастье досталось далёким потомкам.
И привиделось мне, как в кристалле друидца,
будто счастье большое сквозь время струится
и мерцает, подобно миров мириадам.
Протяни только руку, и вот оно – рядом…
Но до счастья, увы, безразмерные вёрсты.
В небесах бесконечные хляби развёрсты,
отражаясь зеркально в бездонных глубинах.
Нам не светят сакральные звезды в рубинах.
Вместо них залетел на кремлёвские спицы
двоеглавый орёл позабытых амбиций.
Эта дивная птица, как сказочный кочет,
золотым опереньем гордыню щекочет.
Мы всё время в шальном ожидании чуда.
В нашем мире больном коронован Иуда.
У Кремля притулился гранитный некрополь.
Нас, как пеплом, бедою осыпал Чернобыль,
край времён очертив под звездою горючей.
Этот век награждает судьбою байстрючей,
вылепляя уродцев из душ наших воска, -
наша жизнь опрокинута в триптихи Босха.
Ненасытные гложут Россию обжоры.
Мимо нас наши недра уходят в оффшоры,
превращаясь за морем в чужие караты.
Вместо золота чёрные всюду квадраты.
Мы ослепли, отведав свободы глоточек.
Нас пиарят клинками словесных заточек,
в лица нагло швыряя, как камень, перчатки.
В книге нашей Судьбы каждый день опечатки.
Время мчится, сжигая мосты – циферблаты,
чтобы в миг, предназначенный нам для расплаты,
дать под дых хитроумным финтом апперкота.
Жизнь лишилась способности плавного хода.
Видно, в небе сгорели опять реостаты.
Полыхает душа аденомой простаты.
Усыханье стыда. Вивисекция духа.
Принимала нас в мир, знать, не та повитуха.
Год за годом идут, а всё так же фигово.
Объясни, Ты куда нас ведёшь, Иегова?
Слёзы душат от чада глубин преисподней.
Мы несём Русский крест вместо правды Господней.
Всё слабее и тише стихи пилигрима.
Гаснут отсветы дальние Третьего Рима.
Тяжелеют басы и трагичней аккорды.
Наша кровь закипает в глубинах аорты,
на беду отзываясь глуши кандопожей.
В этом гневе я чувствую промысел Божий.
От далёкой яранги эвенка простого
до дворцов белокаменных папы – Ростова
по просторам разносится топот забойный.
По земле растекается посвист разбойный.
Это свищет судьбина лихими годками.
Это время грохочет стальными катками,
убегая от прошлого, словно из плена.
Нас планида поставила всех на колена
перед строем казённым на плаце дисбата.
Это участь периода полураспада.
Созидая и тотчас свергая кумиров,
мельтеша, будто в клипе рекламы «Nemiroff»,
время мчится, приметы былого стирая.
Я кричу, до разрыва гортань раздирая, -
хоть расплющен, подобно коровьей лепёхе, -
«аллилуйя!» навстречу летящей эпохе.
