Вожжи придумали позже
1. замерзшие лужи
- Ты никогда меня не понимал, - сказала Женя.
Я очень любил замерзшие лужи...
В начале зимы лужи промерзали насквозь,
а снег часто еще не успевал выпасть,
но даже если он выпадал,
стоило только смахнуть его варежкой,
и гладкий прозрачный лед обнажался вновь...
- Я тебя тоже никогда не понимала.
травинки, камешки, веточки
застывали в нем, как в янтаре,
но про янтарь я узнал потом,
а тогда, в детстве
я любил только промерзшие лужи.
Это было, как...
зазеркалье.
Но про него я узнал потом,
а тогда, в детстве
я любил только промерзшие лужи...
- Сколько раз, Господи, сколько раз я пыталась найти дорогу к тебе...
Я сидел и смотрел,
и хотя там ничего не происходило,
мне было довольно того, что есть,
ведь там было всё:
и травинки, и камешки, и веточки...
- Но хоть бы один шаг с твоей стороны, хоть бы один маленький шажок...
Я сидел и смотрел,
пока моя задница тоже не становилась, как лед,
и тогда я уходил домой, а лужи оставались
и вместе с ними
травинки, камешки, веточки.
Они не нуждались во мне.
Они просто были.
- Господи, хоть бы один шажок навстречу...
Я очень любил замерзшие лужи...
2. синее стеклышко
Я очень любил цветные стеклышки.
Зеленых было много.
Через них тоже было интересно смотреть, но их было много.
Были еще красные и не совсем красные,
их было меньше, но тоже много.
А я хотел найти синее стеклышко
или голубое,
даже фиолетовое мне бы подошло.
Я очень хотел найти синее стеклышко,
но находил бесцветные,
много зеленых,
иногда красные и не совсем красные,
и никогда синее,
голубое
или фиолетовое.
Один раз ко мне подошла девочка и дала синее стеклышко.
Ты была той девочкой?
"Нет, - сказала Женя, - я бы не отдала синее стеклышко ни за что на свете!
ведь оно было синее-синее, и весь мир сквозь него был такой красивый...
Нет, я бы не отдала синее стеклышко".
А девочка отдала.
Она не была такой жадной, как ты.
"Она просто не понимала, что отдает, - сказала Женя, -
она, наверно, не смотрела сквозь синее стеклышко"
Она смотрела, но все равно отдала,
но не просто так.
Она хотела взамен деньги.
"Какая глупая девочка, - сказала Женя, -
разве можно купить за деньги синее стеклышко
и синий-синий волшебный мир?".
Я побежал домой, взял 5 рублей и отдал их девочке,
и у меня теперь было всё, о чем я мечтал:
синее небо и синий дождь,
синие игрушки и синие стены
в синем-синем доме,
синие мама и папа,
синие брат и сестра,
синие мысли и синие звуки,
синий вкус и синий запах...
Но потом родители девочки принесли обратно моим родителям 5 рублей,
и мне пришлось отдать девочке синее стеклышко.
"Зря я это сделал, - сказала Женя, - ей оно все равно было не нужно".
Нет, синее стеклышко нужно всем.
"Но живут же люди без синих стекол", - сказала Женя.
Разве они живут?
3. стрекоза, похожая на...
Стрекоза похожа на стрекозу.
Сравнение с вертолетом МИ-6
сбито где-то под Кандагаром,
дай Бог память, в восьмидесятом.
Тогда были полные баки и ни капли крови на белых камнях,
лишь закопченный остов со вспоротым брюхом
и много-много слез
в Таганроге, Москве, Могилеве
и в кишлаке на Памире,
название которого труднопроизносимо...
А стрекоза летала и будет летать,
пока
конопатый, как сито, мальчишка -
юный, твою мать, натуралист,
не поймает ее дырявым сачком из марли и
не оборвет крылья -
просто так, без всякой злобы.
4.Волшебное слово
Управлять лошадью я научился в четыре года.
Это совсем не сложно.
Моему двоюродному дядьке
вдарило тогда лет пятнадцать по белобрысой морде.
Как я теперь понимаю,
он был остроумным подростком.
-Чтобы управлять лошадью:, - говорил Вовка...
Никто не называл его дядей.
Он был моложе на два года,
чем его старший племянник.
Вовка морщился и сплевывал горькие крупинки табака
С вечно треснутых кривых губ.
Зубы уже тогда пожелтели,
А в щель меж заячьих резцов
он мог плюнуть на восемь моих шажков.
Я мерил.
- Надо знать волшебное слово.
Телега грохотала по проселочной грунтовке.
От станции до деревни пять километров.
Напрямки пешком вдвое короче и быстрее...
Еще он был чемпионом.
Он пердел громче всех своих племянников,
даже того, кто старше.
Все его уважали.
- Хочешь, я научу тебя править?
Вовка закуривал новую "приму".
Он курил непрерывно.
Я привык и почти не кашлял.
Я подвинулся ближе.
Кто же не хочет править?
Я хотел очень-очень.
- Чтобы она повернула направо, надо сказать волшебное слово: "..."
И он говорил это слово,
и лошадь его понимала,
и, умная, шла направо!
Для "лево" и "прямо" были свои слова,
тоже волшебные.
А чтобы остановиться, надо было сказать всего-то:
-Тпр-р-р-ру, бля!
А чтобы пошла:
-Н-но-о-о, сука!
Управлять лошадью совсем не сложно.
Я все запомнил с первого раза.
Я до сих пор все помню.
И не надо про вожжи, не надо.
Сначала-то было Слово, вожжи придумали позже.
У меня получалось, я правил!
Вовка и лошадь смеялись,
курили и грызли удила,
и, хвост поднимая, пердели.
Какой замечательный вечер!
Какое волшебное слово!
5. план детского рассказа
Последовательно описать, как мальчишки
лепят снежную бабу,
и пусть один филонит (как же без этого?),
пусть все его осудят, и он исправится (смердящий соц. реализм...)
пусть они вставят ей (здесь бы и кончить)
красную, как... (ладно, не буду),
просто морковку в рыхлое бабье лицо,
пусть они водят хоровод, взявшись за руки, и поют
что-нибудь про Новый год, только без мата...
(ах, с каким наслаждением
выговаривал я в шесть лет волшебные слова!)
А в финале веселая ворона (ворона навеселе?)
пусть утащит морковку.
Детишек понесла кормить, - скажет Вовка и улыбнется
(ах, как скучно...)
(... из леса вышел некто Зайцев, косой совершенно, пропахший
перегаром и канализацией (опять ночевал чёрте где).
От его когда-то белой шубки несло блевотой
и мокрой овчиной... прямо у бабы
он отхлебнул из горла "паленки"
и захрумкал красной, как нос, морквой...
Он пел "семь - сорок", кривлялся и матерился через слово...
Дети смотрели на него с уважением...)
Не было у наших баб никаких морковок,
сучок какой-нибудь в лучшем случае...
А рассказ мог бы получиться,
вот только не стану я его писать.
6. женская литконсультация
Что она думала, когда я красным,
плохо заточенным карандашом
входил в юную ее прозу?
Что я сам думал в 20 лет?
"Лучше бы они занялись любовью прямо здесь, -
думал я двадцатилетний, -
на широком полированном столе союза российских писателей.
Какая к черту литература?
Разве не видишь - любознательная бретелька
хрипло кричит с ее плеча: "Пиастры, дурак!"
Разве тавтология то,
что именно два тяжелых шара тщатся порвать тесное платье?
Ах, ты не любишь повторов?
Пусть будет одна в неожиданном месте,
скажем сбоку... "Дурак, пиастры!"
Ты хочешь знать, какой смысл она вложила в рассказ?
Никакого!
Его не так уж много, этого смысла,
он весь уместился уютно
под прозрачными трусиками меж ее ног:
Весь без остатка смысл этого мира...".
И еще я думал, двадцатилетний,
что Земля - шар, похожий на школьный глобус,
а теперь знаю, она - плоский,
как карта Аравийского полуострова,
лист бумаги, на котором
скоро не останется чистого места.
7. лифт
Он вошел в лифт, как слон в постыдную лавку,
где ни мебели, ни посуды -
три стены и губная гармошка... что б их...
Что тут придумать?
Зря он мочился в парадном
на зеленую, местами
облупившуюся краску,
нервно положенную прямо на известь...
Три стены и губная гармошка - скучно
никаких развлечений.
И тогда он достал толстый, как сигара у Билла,
темно-зеленый маркер
и написал на дверях лифта:
"МИРУ - МИР" -
жирно, сочно.
Каждой створке досталось по миру.
И когда открывались двери, впуская
неврастеничную, как карликовый пинчер, девицу,
или
очкастого врача "скорой помощи",
правдоподобно закосившего под сексуального маньяка,
или
просто какую-то тетку,
или
какого-то дядьку в кепке с кошелкой...
словом, когда открывались двери,
миры расходились и
в трещину
стекали
человеки.
8. пьяный лучник
памяти Сергея Коренева
Подливай еще...
мы с тобой не допили минимум две цистерны кедровой паленки...
пить бы да пить, жить бы да жить...
Конечно, никакой косы, согласен -
это больное воображение
непохмеленных средневековых крестьян
юга Франции или севера Италии,
что из тех мест, откуда мы смотрим,
неизбежно сливается в крохотную мушку под левым
голубым глазом
молодящейся натужно Европы...
И еще предрассудок - костлявая.
Из тех, кого она обнимала,
кто-нибудь разве расскажет?..
И не надо, ты прав, не надо...
Что за пошлость, говорить о ней до смерти? -
Это то же,
что говорить о жизни до рождения или
о СУ-29
в 29 году до Рождества Христова...
или после...ты прав, после.
Мы вернемся к этому вопросу
через 40 дней после моей смерти...
Почему не сразу?
Имей совесть,
дай же и мне осмотреться в этом
субтропическом пансионате
с экзотической рогатой прислугой.
А пока подливай.
За упокой и здоровье.
Чтобы и то и другое - вовремя и в меру,
метко, как в молоко,
целится пьяный лучник.
АЛЕКСЕЙ ШМАНОВ. Родился в Липецке в 1959 году. Учился в институтах Москвы, Липецка, Иркутска. Ни одного не окончил. Строил на БАМе сортиры. С 1983 года живет в Иркутске. "Где-то работал, что-то писал, точно не помню - пил. В сорок лет очнулся: кто я? Что я? - Ни фига. Ноль. Палочки, впрочем, были. Шок. Пахота до полной потери связи с реальностью:" За два неполных года написаны повесть, роман и несколько пьес. Шманов понял, что "жить без водки - интересно". 5 октября 2001 года в иркутском ТЮЗе им. Вампилова состоялась премьера шмановских "Лабиринтов сновидений" по трем его одноактовкам. Через полгода - пьесы в трех театрах. Шманов надеется на геометрическую прогрессию и мировой охват. При этом в людях ценит скромность. Любимое изречение: "У хорошего человека даже изо рта хорошо пахнет".
