В любом отечестве - изгой

				
ЛЕЛЬ И ЕГО СЕКРЕТ
Всё, что хотел сказать,
Двадцать тому назад
Лет и, конечно, зим,
Выдохнул.
	      Надерзил,
Опережая день,
Год и постылый век,
Этих и даже - тех
(Звания помнить лень):
Гномы библиотек,
В детский впадая грех,
Метят их хренотень.

Просишь опять начать -
В души тупых стучать,
Плакать и сострадать,
Верить и писем ждать,
Маяться, в печке жечь
Тонны черновиков
И у седых волхвов
Красть озорную речь:
Хочешь без дураков?
Стар я и бестолков,
Чтобы стихи стеречь.

Всё, что хотел сказать,
Двадцать тому назад
Зим и, возможно, лет
Выдал на Божий свет,
Но не отнес в печать
Медной страны и той -
Сонной и золотой:
Буду учить внучат,
Праздный и занятой,
Точкой и запятой
Цензоров огорчать.

Вовремя нужно сметь
Главные песни петь -
Ну, а потом скучать:
Явится поворчать
Мудрый, но пьяный Лель:
- Я потерял свирель
Вечность тому назад.
Тайна: Хотя постой:
Если нальешь "по сто",
Звездный верну азарт.
Об пол бокал пустой!
Слушай секрет простой:
Звуки живут в:слезах.

*  *  *  
И ничего не надо -
Робеет полутьма, 
И музыка разлада
Не сводит нас с ума.

И ничего не стоит:
Сгореть в лучах заката -
Зажмуриться, заплакать
И выдохнуть: "Пустое:"

И ничего не надо - 
Смолой щемяще пахнет, 
И холодок над пашней -
Случайная награда.

И ничего не стоит:
В сосновый бор - надолго.
Кольнёт лицо иголка - 
Лечение простое.

И ничего не надо -
Ни нимба, ни обид:
Лишь ливень звездопада
Нам души бередит.

ВЕЧНОЕ ТАНГО
Vale! (лат.) 
Как на сеновале
Пили "Цинандали" -
Шапки набекрень!
Вольно ворковали,
Важно толковали
Целый божий день:

Как на сеновале
Карты тасовали:
Дама или туз?!
Как на карнавале,
Маски ликовали -
Каждый был безус:

Как на сеновале
Танго танцевали -
Старился восход.
Руки целовали.
Сердце предлагали.
Канул целый год.

Как на сеновале
Тайно ревновали:
Любит или нет?
Крестик надевали.
Щёки надували -
Каждый был поэт:

Как на сеновале
Рифмы смаковали,
Словно виноград.
Судьбы рисовали.
Клятвы раздавали -
Целый век назад.

ЭЛЕГИЯ ФА-МИНОР                   
Из печального далека
Долетело эхо разрыва -
Удивилась наивная ива,
Занавеска качнулась. Слегка.
И вальяжные облака
Кувырком покатились по склонам,
Оживляя пейзаж заоконный,
Отутюженный на века.

Изумрудные вензеля
Угадай в отсыревшей сирени,
Где мерцает в плену светотени
Призрак серого соловья...
Это - мы, это - ты, это - я,
Испугавшись внезапного эха,
Растеряли жемчужины смеха
Безмятежного бытия. 

Одиночество ледника,
Потревоженное случайно
Зычным криком и свистом тайным
Волоокого старика?!
Или домысел дурака:
"За горою закат догорает -
Это значит: война умирает,
Умирает наверняка:"?!

ЗОЛОТОЕ СЕЧЕНИЕ
- Поэта долой из дома!..
- Ату его, участковый!..
Сто лет такого Содома
Не слышал мент бестолковый. 

- Поёт, не имея сраму,
Про жёлтую субмарину:
Пилота - на пилораму!
В придачу ему - Марину!

- К поэту - куча претензий:
- Короче: бзыкует малый!
- Две-три поклонницы в Пензе:
- На Темзе не принимали.

- Однажды прогневал Бога:
Видала - раскинул руки
И сиганул с порога,
И сверху буровил: "Буки:"

- Азы забывает парень.
- Летает и застит солнце.
- Гекзаметром мозги парит.
- Убьётся! Или - сопьётся:

- "Бутырка" по нём тоскует!
И нечего нас дурачить:
Поэт завсегда паскуден - 
По чайнику врежь без сдачи!

Эх, мне бы жить без печали - 
Жевать, как вы, антрекоты:
Стучите - отцы стучали.
Скучайте под анекдоты:

- Эвклиды красиво врали.
- Эйнштейны поохренели.
: Черчу на полях спирали,
Окружности, параллели.

- Юродивый беспредельник,
- Довольно заумных песен! 
Пилот - завсегда без денег:
Соседям неинтересен.

- Летальный шалун, пройдёмте! - 
Мрачнеет ментальный чижик. -
Рисунок измажем дёгтем:
Терпеть ненавижу рыжих:

И всё же, и всё же - снова:
Кружите, весна и вьюга.
Ликуй, золотое слово!
Рифмуй, квадратура круга!

ТРИНАДЦАТАЯ ПАСТОРАЛЬ
В любом Отечестве - изгой:
Табу, тавро, товарный знак.
Любимый инструмент - гобой.
Любимый профиль - Пастернак:

Аэропорт. Не узнавай!
Я - в драном драповом пальто
В толпе зевак и зазывал,
Тобой забытый на все сто.

Не узнавай. На эшафот
Пойдёшь с другим. Твой фаворит
Воспринимает секс - как спорт, 
Любовь - как ритм. И только ритм.

На эшафот. Но приговор
На небесах не утверждён.
Аэропорт - поэт и вор! - 
Не спит, измученный дождём.

Но приговор тебе и мне
Никто не в силах изменить.
Такой талант и ум иметь -
Бежать постылых именин.

Тебе и мне: Не вспоминай - 
В тумане скрылся Рубикон.
Зачем беречь июнь и май?
Январь стихов? Сентябрь икон?

Не вспоминай! Твой визави
Не прилетит в наш город N, 
Где мёд гречихой озарит
И где пейзаж - как гобелен.

Твой визави на эшафот
Не думал-не гадал попасть.
Он - подшофе. Не пьян, но вот
Сорвал совсем иную масть!

На эшафот пойдёт другой, 
Который важно воркотал, 
Что он в любом раю - герой:
Ногой стучится в ворота!

Пойдёт другой: Тебе, увы, 
Не избежать его цепей.
По-бабьи голосить и выть
И навсегда оцепенеть.

Тебе - увы: Тебе - виват!
Во мне воскреснешь и умрёшь.
Не вино: вино: виноват -
В мельканьи бликов, ликов, рож! 

Тебе - виват! А мне - труба:
Одно спасение - запой.
Аэропорт, дождя убавь
И сердце нежностью заполнь.
      
В любом Отечестве - изгой:

ТЫ МОЙ ПОСТСКРИПТУМ, PETER S.
Сыну
Звук потерян: Звук, отец, утрачен
Эй ли? Ой ли? Ай ли? Не поверю!
Вновь. Опять. Сначала, милый мальчик, 
Я - за кадром: Я курю за дверью.

Вновь. Опять. Сначала. Эта мука
Мне, увы, знакома.
            	       Сорван голос.
Звука нет? Но стих придёт без стука.
И жена укажет адрес: "Южный полюс".

Звука нет. Не будет. Не надейся:
Ой ли? Ай ли? Эй ли? Или - или?     
Ты уже - мужчина.
            	        Не младенец.
Мы с тобой по первой рюмке пили.

Ты уже - мужчина. Были боли.
Били небылицы, неудачи.
Ты не можешь больше?
                   	  	Дальше - боги?!
Вновь. Опять. Сначала. И - иначе!

Ты не можешь дольше? Ой ли? Ай ли?
Я - за дверью. До сих пор - за дверью.
Вслушайся: рояль, апрель, Вивальди
Россыпью капель вернут потерю.

Вслушайся: валдайский колокольчик -
Ай ли? Ой ли? Эй ли? - серебрится.
Звук вернётся - выше, чище, звонче!
Что ему синицы и границы?

Звук вернётся - радостный, без "Если:"
Только улыбнись:
           		      сегодня утром
Диктор о тебе в программе "Вести"
Скажет: "Познакомьтесь с баламутом!"

НЕБО В РАЗНУЮ ПОГОДУ
				
				Памяти Вадима Белоусова

Моя безумная страна,
			моя убогая,
Какому Богу ты верна,
			какому Гоголю?
Какому Грозному дана,
			какому Сталину?
И, как распутная жена,
			кому оставлена?
Вопросов много. Ты - одна:
			Вагон качается.
Типично русская вина:
			Вино кончается.
Страна актеров и гуляк:
			по жизни с цацками.
Душа лакейская твоя:
			"Бориске царствие!"
Страшит святая простота
			лица смоленского.
Страна иконы и кнута.
			Страна Кипренского.
Ах, имена во временах!
			Гудки протяжные:
Терпеть не может Пастернак
			замочной скважины:
Булгаков любит точный счет:
			"Манжете верите?!"
Сыграй на дудочке еще,
			попутчик флейтовый.
И ноготь Пушкина пронзит
			снега беспечные -
Поэт транзитом просквозит 
			от речки к вечности.
Поручик, ногу в стремена!
			Дуэли - истовы.
Ты виноват, что семена
			стихов убийственны.
И Мартов с марта виноват:
			"Виват Ульянову!"
А венценосец - во сто крат:
			Идите к дьяволу!
Типично русская лапта -
			послать подалее:
"До первой крови, господа,
			и - выше талии:"
По Сеньке - шапка! В лагеря,
			страна острожная!
Страна банкиров и гуляк:
			Заря тревожная.
Страна, которая молчит:
			И - вечно сонная:
Где гордо носят стукачи 
			клеймо погонное.
До самой маковки сыта,
			пьяна расстрелами:
"Авось!" "Семь футов:" "Ни черта!"
			"Что мы наделали?!"
Рейхстаг. Победа. Нищета. Конфеты с мишками.
Страна барыги и шута.
			Страна Покрышкина.
Типично русская черта -
			графа проклятая.
Тирана тягостна пята -
			не путать с пяткою!
Просить прощения? Уволь,
			голь перекатная.
И если гол у нас король,
			сыграй откатную!
Воронеж. Сочи. Магадан. 
			Тоска чукотская.
Страна калмыков и славян.
			Страна Чайковского.
В алмазах - небо: Пожалей
			врага желанного.
Страна берез и журавлей.
			Страна Улановой.
Вагон взрывает сволота:
			Три сотни ранено:
Страна чечена и мента.
			Страна Гагарина.
Держать высокое пари?
			До фени-лампочки:
Пророки метят в упыри,
			а бабы - в "бабочки":
Веками плач в колоколах,
			аккорд Высоцкого!
И мчатся кони впопыхах,
			и сердце цокает:
Моя прекрасная страна,
			моя несчастная,
Ты по-весеннему вольна:
			уроды - частности.
Многоголосая страна,
			страна безлюдная -
Как серебристая волна,
			как стужа лютая:
И лишь такие дураки,
			как я (нас тысячи),
В ладонь измученной руки
			губами тычутся.
И скажет сыну дурачок,
			и скажет дочери:
"Я - человек, а не сверчок!
			Страна - отточие:" 

СЕРГЕЙ СУТУЛОВ-КАТЕРИНИЧ. Родился в 1952 году в Северном Казахстане. Подростком вместе с родителями перебрался на Северный Кавказ. В его жилах - сербские, украинские, татарские, русские и немецкие крови. Предки деда по материнской линии Эдуарда Йеннера приехали в Россию за полтора века до Октябрьского переворота. В сорок первом деда вместе с женой и двумя дочками отправили - как "врагов народа" - в Сибирь. Там хирург Йеннер спасал раненых советских бойцов, не заглядывая в их "пятую графу". Внук его получил диплом двух вузов, работал в Пятигорске на телевидении, редактировал первый независимый Северо-Кавказский ежемесячник "45-я параллель", писал сценарии к документальным фильмам. "Призрак серого соловья" называлась подборка его стихов в газете "Трибуна" от 28 сентября 2001 года. Только в 99-м издал в Ставрополе книгу "Дождь в январе", который случился в 69-м.