* * *
Во всей этой истории чудной
Мне места нет. Судьба и Муза сами
Меня связать моими же руками
Договорились за моей спиной.
Они при мне, ломая, унесли
Все то, что так охотно и умело
Вращалось, танцевало и скрипело
В моих руках. Потом они ушли
По щепкам дров, по мокнущему сену.
Я понял все: они придут тогда,
Когда земля, деревья и вода
Привыкнут и подыщут мне замену.
Когда в чужую осень отойдут
К моим сетям приученные реки
И, на меня обидевшись навеки,
Свои ключи другому отдадут.
Когда сухое небо подберет
Дроздов, еще шуршащих по нагому
Березняку. (А этому другому
Я все простил на много лет вперед
За странное осеннее волненье,
Что знает лишь охотник да поэт,
За кедра первобытный силуэт
И огненную даль, за наслажденье
Бежать на лай, по мерзлому стволу
Простукивать огромную осину,
И знать, что никакому ремеслу
Нельзя принадлежать наполовину.)
...Шел тихий летний дождик без просвета
И глянцевал забытую пилу.
Я вспоминал, прижав лицо к стеклу,
Веселый мир того, другого лета,
Когда гудел в моем карандаше
Прекрасный сор, встревоженный ногами,
И я ходил широкими кругами,
Не приближаясь к собственной душе.
* * *
Сольвейг прибегает на лыжах...
Ибсен
Мне оставлено наследство
От гомеровой тени
До опасного соседства
Замечательной родни.
Я не трогал ваши перья,
Не вертелся у стола
И не рвался в подмастерья.
Но она меня нашла.
Я узнал Её по звуку
Крыл, рождающих беду.
Я бы рад отдёрнуть руку,
Да не я её веду.
...Прибежавшая на лыжах,
Всё решившая сама,
Когда я еще не выжег
На столе её клейма.
* * *
Я с собой заберу в дорогу
Половиц непослушный стык,
Петуха, поджавшего ногу,
И его предрассветный крик,
Снег, слетающий ниоткуда,
Два десятка чужих стихов
И слабеющий запах чуда
От пролитых тобой духов.
* * *
Охота...
Я люблю, придя шатаясь,
С горячими сосульками на лбу,
Сняв тозовку, ввалиться спотыкаясь,
В холодную и тесную избу.
Там печки неохотная работа,
И в полутьме тяжёлый куль с крупой
Сбивает шапку, мокрую от пота.
Под тонкой и прозрачной скорлупой
Люблю фитиль в пылающей короне,
Капканов беспорядок на полу,
Стук льдышки в чайнике и шорох в микрофоне
Холодной рации, вокруг трубы в углу
Распятые таежные доспехи.
Далекий, побеждающий помехи,
Переговор товарищей ночной
И русской Музы строгий позывной.
...С утра собаки скачут на ветру,
Кусают снег и лают друг на друга,
Патронташа тяжёлая подпруга
Подтянута на новую дыру.
Морозный воздух свеж, как нашатырь,
Горят верхушки лиственниц крестами,
И благовестит звонкими клестами
Тайги великолепный монастырь.
* * *
Я сегодня проснулся свободный.
Тишина по всему селу.
Из-за облака луч холодный
Пробирается по столу,
По часам, не спеша идущим,
По остатку карандаша...
И, как в детстве, полна Грядущим
Облегченная сном душа.
* * *
Ты ушла от меня без оглядки,
Не склонив молодой головы.
Я лежу, распластав лопатки,
На сыром полотне травы,
Надо мной без тени печали
Осторожно горит звезда...
Я в такие светлые дали
Не заглядывал никогда.
* * *
Ночь на исходе. На нарах жёстко.
Еле тянутся блеклые сны.
В три запела в тайге синехвостка –
Самая лучшая птица весны.
Где-то дом твой стоит, как глыба,
Я-то знаю, что ты одна.
Мысль о тебе, немая, как рыба,
Бьётся об лёд твоего окна.
Можно съездить проверить сетку,
У лодки в изморози стекло.
Мчится вода, колыхая ветку,
Сколько её уже утекло!
Можно, не заводя мотора,
В полусне сплавляться, в просвете век
Видя кедр, что ползёт с угора,
Как споткнувшийся человек.
* * *
Вечерами я лежал и листал газету,
Или шел гулять туда, где горят огни,
И в который раз крутил памяти кассету,
Ту, где ты мне говоришь: “Больше не звони”.
Ну и ладно. Никого не зову в няни.
Обещаю не болеть и не пить вина.
Постараюсь все стереть, записать дряни,
Если встретимся в гостях – не моя вина.
Позвонила ты сама. Я, спросив: “Где ты?”
Зверем мерял пустоту в четырех углах.
Ты явилась чуть бледна, хорошо одета
И спокойна, как ружье с пулями в стволах.
* * *
Ты пришла. Колыхнулись шторы.
У тебя осторожный вид.
За Твоею спиной просторы,
От которых меня знобит.
Я решал, для чего я создан...
Ты окрепла в моем тепле
И упрямо стремишься к звёздам,
Завещая меня земле.
Ты стоишь в перехлёстах платья,
Отрешённая, как вдова...
Уходи. Я готов к расплате
За любые твои права.
Тарковский на охоте
Таёжная избушка Михаила Тарковского
